Форум инженеров по охране труда в Беларуси

О чем я думаю? О падающих звездах...
Гляди, вон там одна, беззвучная, как дух,
алмазною стезей прорезывает воздух,
и вот уж путь ее — потух...

Не спрашивай меня, куда звезда скатилась.
О, я тебя молю, безмолвствуй, не дыши!
Я чувствую — она лучисто раздробилась
на глубине моей души.

Когда вокруг сплошные неудачи,
Когда давно ушла твоя Весна,
Ты знай одно, ты – АНГЕЛ, это значит,
Что крылья опускать ты не должна.
О крыльях вспомни крепких за спиною,
Пусть их не видят, но они растут,
Хоть рождена ты Женщиной земною,
Стань Ангелом чудесным на чуть-чуть.
Стань Ангелом и защити кого-то
От всех невзгод, предательства и лжи,
Ты отведи крылом его заботы
И над судьбой немножко покружи.
Поверь в Любовь, что из души искрится,
Поверь в мечту, что манит за собой
И в небесах, где облака и птицы
Ты снова песни Ангельские пой.
Пусть крылья никогда никто не видит,
Пусть говорят, что Ангелов уж нет,
Блистай всегда в свой чудесном виде
И нам дари свой негасимый свет.
Пусть крыльев никогда не обломают,
Пусть грязью не сумеют очернить,
Храни в своей душе кусочек Мая
И Счастья ели видимую нить.
Будь Ангелом, хоть это трудно очень,
Будь Ангелом, когда враги клянут,
Будь Ангелом все дни, и даже ночи,
Будь Ангелом хоть несколько минут

Эдуард Асадов
ГЛАВНАЯ ВСТРЕЧА

Фонарь в ночной реке полощет бороду,
Дрожит рекламы розовая нить,
Давай пойдем вдвоем с тобой по городу
И будем много, много говорить!

Пусть пары по скамеечкам ютятся,
Целуясь между слов и между фраз,
А мы с тобой не станем целоваться,
Нам это все не главное сейчас!

Нам, может быть, важнее в этот вечер
Раскрыть себя друг другу до конца.
Как жили мы до первой нашей встречи
И чем горели души и сердца.

Ни светлое не спрячем, ни дурное,
Все увлеченья, каждый жест и взгляд.
Все что ни есть решительно откроем,
Пусть даже будет что-то и такое,
О чем другим уже не говорят...

Не любопытства ради, нет, не ради!
А потому, и только потому,
Что искра лжи, сокрытая в засаде,
Потом пожаром прорезает тьму.

Все нараспашку, настежь, как в полет!
Чтоб ни соринки, ни единой фальши!
Вот так, и только так, как звездолет,
Взлетит любовь взволнованная наша!

Ведь лишь из чистых и глубоких струй
Приходит к людям подлинная сказка,
Где все прекрасно: и слова, и ласка,
И каждый вздох, и каждый поцелуй.

ЛЮБОВЬ И ТРУСОСТЬ

Почему так нередко любовь непрочна?
Несхожесть характеров? Чья-то узость?
Причин всех нельзя перечислить точно,
Но главное все же, пожалуй, трусость.

Да, да, не раздор, не отсутствие страсти,
А именно трусость - первопричина.
Она-то и есть та самая мина,
Что чаще всего подрывает счастье.

Неправда, что будто мы сами порою
Не ведаем качеств своей души.
Зачем нам лукавить перед собою,
В основе мы знаем и то и другое,
Когда мы плохи и когда хороши.

Пока человек потрясений не знает,
Не важно - хороший или плохой,
Он в жизни обычно себе разрешает
Быть тем, кто и есть он. Самим собой.

Но час наступил - человек влюбляется
Нет, нет, на отказ не пойдет он никак.
Он счастлив. Он страстно хочет понравиться.
Вот тут-то, заметьте, и появляется
Трусость - двуличный и тихий враг.

Волнуясь, боясь за исход любви
И словно стараясь принарядиться,
Он спрятать свои недостатки стремится,
Она - стушевать недостатки свои.

Чтоб, нравясь быть самыми лучшими, первыми,
Чтоб как-то "подкрасить" характер свой,
Скупые на время становятся щедрыми,
Неверные - сразу ужасно верными.
А лгуньи за правду стоят горой.

Стремясь, чтобы ярче зажглась звезда,
Влюбленные словно на цыпочки встали
И вроде красивей и лучше стали.
"Ты любишь?" - "Конечно!"
"А ты меня?" - "Да!"

И все. Теперь они муж и жена.
А дальше все так, как случиться и должно;
Ну сколько на цыпочках выдержать можно?!
Вот тут и ломается тишина...

Теперь, когда стали семейными дни,
Нет смысла играть в какие-то прятки.
И лезут, как черти, на свет недостатки,
Ну где только, право, и были они?

Эх, если б любить, ничего не скрывая,
Всю жизнь оставаясь самим собой,
Тогда б не пришлось говорить с тоской:
"А я и не думал, что ты такая!"
"А я и не знала, что ты такой!"

И может, чтоб счастье пришло сполна,
Не надо душу двоить свою.
Ведь храбрость, пожалуй, в любви нужна
Не меньше, чем в космосе иль в бою!

Мой серебряный странник, скиталец усталый,
На лице с акварелями грусти последней,
Одиноко тебя по Вселенной мотало
По дорогам юдоли в венце лихолетий.

Но поймала распутная пёстрая осень,
Закружила, гулящая, в трепетном вальсе,
Наплевала на нравы и мнения гостья,
Увела за собой в темпераментной сальсе.

Листопад перешел в белоснежное танго,
Где снежинки танцуют в пушистой метели,
Нежно тают на жарких губах сластью манго,
Сердце бьётся с надеждой в своей колыбели -

Ищет выхода в жизни, но там полутени,
В танце нежности тихой с печалью осенней
Замирает от счастья и боли в смятенье,
Устремляясь навстречу к любви, как спасенью.

Мой серебряный странник, мой путник усталый,
Я пою тебе песни, целуя стихами,
Ты мелодией сердца - струною гитарной,
Наполняешь мне мысли земными грехами.

ПРО ГАЗЕТУ

Я, достаю из широких штанин,
Вещицу форматом обычной газеты,
Смотрите, завидуйте, такой писанины,
У тех, кто не наш и в помине нету.
Еще бы! Возьмите, к примеру "Плейбой",
Желтая пресса, глянцем липучая!
А с нашей газетой шахтёры идут в забой!
Да что там! Она полезна для всякого случая...
Допустим, забыв про совесть и страх,
Мухи на вас напали стаей.
Знайте, газета в умелых руках -
Это вам не бумажка какая!
Нужно с размахом, разок или два,
По насекомым ударить звонко,
У них сразу лопается голова,
Не говоря уже про барабанные перепонки!
Если в цилиндр газета скрутилась-
Сдайся враг, замри и ляг!
Газета «Трибуна» - страшная сила,
Зажатая в один громящий кулак!!!

Ты знаешь, а я ведь спокойнее стала...
А может быть, просто я стала мудрее?
Бросаться в истерики я перестала,
И с Чувствами справиться тоже умею...

Ты знаешь, я стала теперь терпеливой,
Я ждать научилась, надеяться, верить.
И даже когда без тебя мне тоскливо,
Я грусть прогоняю тотчас же за двери...

Ты знаешь, теперь мне уже не обидно,
Что писем твоих больше не получаю.
Я стала сильнее, поверь, это видно.
И всё-таки, знаешь...
я ОЧЕНЬ СКУЧАЮ...

ТЫ - СЕРДЕЧКО МОЁ
Прилечу за тобой, обратясь чёрным вороном,
Ты - сердечко моё и прекрасная девица,
На крыле унесу, схороню от злых ворогов,
За остроги - туманы там сизые стелются.
Приведу за собой в нашу светлую горенку,
Отогрею родимую птаху озябшую,
На груди укачаю любимую горлинку,
И любовь подарю, нам звездою упавшую.
Угощу и вином, хлебосольными яствами,
Разорву по швам платье венчальное белое,
И затянут, как омуты, очи прекрасные,
Заворкуешь голубкою нежной несмелая.
Уложу на колени головушкой светлою,
Укачаю как лёгкое, нежное пёрышко,
Охранять стану сон твой порой предрассветною,
И подступится счастье под самое горлышко.
Буду петь и баллады и песни соловушкой,
А крылом заслоню от печалей и горестей,
Захлестнёт, как волною, счастливая долюшка
Настоящей любви, что без лжи и по совести.
Прилечу за тобой, обратясь мудрым вороном,
Ты - сердечко моё и любимая горлинка,
Унесу на крыле далеко от злых ворогов
В край тайги за полями и грядами горными...

Когда вокруг темно и безотрадно,
и глухо так, что не видать ни зги,
когда беда командует парадом,
чеканя траекторию тоски,
когда невмочь, и гнет макушки ветер,
и из под ног уходит шлюхой гать,
ты должен знать: есть женщина на свете,
к которой ты обязан дошагать!
И пусть метель опять погонит стаю,
и волчьей пастью двинется обвал,
и сквозь пески урюком завывает
взбесившийся от жажды каннибал,
и пусть на крылья намотают сети,
и волком воешь ночи напролет,
ты должен знать: есть женщина на свете,
что на костре, и то - не предает!
Коль по морям иль по сутулым скалам
влачишь судьбу как на Голгофу крест,
и даже, если Родина осталась
твоей вдовой и первой из невест;
и полыхая за сердечной клетью,
и под семью замками, не любя,
ты должен знать: есть женщина на свете,
которую Бог создал для тебя.

В том сибирском краю, где пушистые ели,
Мой серебряный путник мне песни поёт,
Закружил голос бархатный, как в карусели,
Совершающей дерзкий, безумный полёт.

Перебором аккордов по струнам гитарным
Увлекает с собой в неизвестную даль,
Окружая теплом, тихим светом янтарным
В терпком розовым море, как горький миндаль.

Мой отшельник далёкий, романтик незримый,
На лице с акварелями нитей времён,
Не бывал побежденным безжалостной тризной -
На закате судьбы оказался пленён.

Я писала стихи, добавляя те фразы,
Что ты просто дарил в каждом светлом письме,
И они украшением стали алмазным,
Ну, а сам восхищался стихами взамен.

Мой скиталец серебряный, утренний странник,
В дали дальние бархатный голос манит,
Ты целуешь мне сердце романсом, избранник,
Что струною звенит, как дрожащая нить.

Сбивались люди в стаи, будто птицы,
ища тепла... замерзшею душой
к душе чужой пытались прислониться,
но в стае человеческой большой

единства нет... и лютовала стужа,
сновал холодный ветер между тел...
один другому в стае не был нужен...
никто теплом делиться не хотел...

и каждый замерзал поодиночке
в толпе большой... и думал, чуть дыша,
что только в нём испуганным комочком
застыла одинокая душа...

Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится что можно быть смешной -
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня - не зная сами! -
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами, -
За то, что вы больны - увы! - не мной,
За то, что я больна - увы! - не вами!
М. Цветаева 3 мая 1915

Кошке_7...

Просыпаешься утром и думаешь: буду хорошей!

Буду всем улыбаться, любовь и тепло излучать.

Буду корм выносить для бездомных собачек и кошек,

А в критических случаях – думать и мудро молчать.


Убеждаешь себя: мол, отныне не буду метаться,

Обижаться, кокетничать, злиться, ругаться, вопить,

Буду делать зарядку и день начинать с медитаций,

Минералкой лечиться и деньги на отпуск копить…


…Упадешь, обессилев, зароешься сладко в подушку,

Проведенному дню, как обычно, подводишь итог:

Двадцать восемь обид (две – смертельных) и ссора с подружкой,

Пять значительных вздохов и три демонстрации ног.


Восемнадцать ехидств, тридцать шесть шепоточков вдогонку,

Девять сплетен, три кофе (которых не стоило пить),

Семь бессмысленных трат, двести пять замечаний ребенку,

И одно (но большое! ) желанье кого-то убить.


Засыпаешь и думаешь: завтра… конечно… хорошей…

Застилают сознание рваные сны-облака.

Где-то в сердце скребут коготки голодающих кошек...

Ничего, ничего… не забыть бы купить молока.

Не скажу, что люблю стихи. Хотя и сам пишу. Но что я могу поделать? Лезут они проклятые из меня.

Из окна

В обнимку с батареей, лицом прильнув к окну,
На корточках сижу я и вижу как в низу.
Размашисто и крепко, как крылья на ветру,
Мужчина бородатый, бьёт коврик на снегу.
Прошёл шатаясь дядя, в подпитии с утра,
Жанщинщина с тюками по льду прошла скользя.
Молоденький парниша, отдраивает лёд,
Завёл свой студебеккер, дымит как паровоз.
Субботний день в разгаре, кто спит, кто ест, кто пьёт,
А кто-то на работе зевает словно кот.
Уж ели нарядили, расставили "ментов",
А я сижу в квартире, и грею правый бок.
12.12.2009 г. 14:44 Н.А.Г.

П.С. Грамматические ошибки допущены обдуманно.

Охота.
Расползается по грязи, крови красное пятно.
Вязнут ноги. Тяжесть. Холод. Ветер. Нарастает зло.
Через чёрный бархат меха, пробивается река.
Её русло наполняет, кровью мёртвой, берега.
Вот упал. Засохли слёзы. Закрываются глаза.
Скоро также перестанет, сердце биться, навсегда.
Он стрельбе учился с детства, возрастало мастерство.
Ты в лесу, в прицел попался. И тебе не повезло.
23.01.2006

Охота № 2.
Хлопок. И не чувствуя боли,
Падение прямо на снег.
Лишив его жизни, довольный,
Подходит к нему человек.
Обняв бездыханное тело,
Позирует на объектив.
Он это считает красивым,
С оружием он господин.
Его бы загнать по чащобе,
"Зажать" в окружении тьмы.
И выпустить пару патронов,
В обмоченные штаны.
25.05.06.

П.С. Да, у меня стойкое отвращение и ненависть к охотникам.

Сяргей Гарахоўскi

Калі пушок прабіуся над губою,
I ў сны прыйшло дзівочае імя.
Я не аб чым ні раяўся з табою;
Матуля адзінокая мая.

Мне сорамна, здавалася часамі,
Сярод хлпцоў, цыбатых забіяк
Назваць цябе як ў маленстве – МАМА
Таму часцей ні называу ні як.

А вечарам і слова не сказаўшы
Iшоў блукаць каля чужых варот,
I пазіраў як ў акенцы нашым
Мігаў у лямпе да світання кнот.

Не спала ты асеннімі начамі.
Хоць падала ад змроку галава.
Глядзела ў даль вільготнымі вачамі,
Прывычная да гора ўдава.

Ты прала кужаль, ты капала гліну,
А ў час жніва зусім не чула ног.
Ды і гаварыла ласкава пра сына -
Хай падрасце, няхай паспіць сынок.

I зноў сама збіралася па дровы,
Хоць ў валасах гусцела сівізна
Хоць бы сказаў ён ласкавае слова,
Хоць бы як колісь МАМАЮ назваў.

Прайшлі гады, мы пасівелі самі,
I, мабыць, крыўдна мне не аднаму.
Што гэтае святое слова МАМА
Цяпер ужо сказаць няма каму!!!

Писала по памяти....поэтому иогут быть неточности